Мы любим наш фандом. Он позволяет курить что угодно :D(с)

Л У Ч Ш И Й - И Г Р О К Лучшей признается Эмиль;) Она же Баба Клава) Она же просто Амелия Армстронг) За особые старания, да ^^

Ц И Т А Т А - Д Н Я
"В силу того, что моя гениальная персона сегодня хочет спать - за гениальностью прошу приходить завтра)"
Как обычно, автором самой гениальной цитаты стал Тайлер "алкашина" Локвуд) Брателло, я тебя ненавижу ^^ хдд

COPYRIGHT.
Права на все графические и словесные безумства целиком и полностью принадлежат создателям этого форума. Любое копирование будет караться выездом психов на дом. И, поверьте, это очень страшно.
Дизайн выполнен lockwood & Slippers

Dance with the Devil

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dance with the Devil » Flashback » Грешник навек в личное пользование или я убью её когда-нибудь, наверно


Грешник навек в личное пользование или я убью её когда-нибудь, наверно

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название: Грешник навеки в личное пользование или я убью её когда-нибудь, наверно.
Участники: Беллатриса Уэллон, Ричард Уорлок
Саммари: Из настоящего. Воспоминания.

Мне тогда было всего шестьдесят семь. Всего лишь. Но тогда мне казалось, что я и так уже прожил слишком долго. В прочем, тогда каждый год для меня казался ужасно долгим. Но в то время я уже и не надеялся на то, что в моей жизни будет хоть что-то, помимо мести, выпивки и женщин. Мести требовала вся моя сущность, а алкоголя и женщин – вечно молодое и навеки проклятое тело. В то время никто из нас даже и подумать не мог, что можно питаться кровью себе подобных. И я наслаждался сладкой кровью и горячими телами юных дев. Большего я и не желал. Зачем мучить себя пустыми мечтами, зная, что твоя душа давно продана дьяволу и тот лишь ждет своего часа, временно верша свое извращенное правосудие твоими руками? Я усмехнулся и посмотрел на ночной Нью-Йорк, в котором мы сейчас находились, сквозь янтарную жидкость в моем бокале. Город, который никогда не спит, из окна пентхауса лучшей гостиницы Манхеттена.
А тогда и старый, покинутый хозяевами особняк посреди леса, но все еще сохранивший свое былое великолепие и шик, казался нам невероятным подарком судьбы. Одним из главных его достоинств было огромное пространство и возможность встретить кого-то из клана, прогуливаясь по коридорам, была сведена к минимуму. Стоит ли говорить, что мы все тихо ненавидели друг друга. Особенно я не выносил её общества. У неё настолько виртуозно получалось выводить меня из себя, что это бы даже восхищало, если бы не бесило настолько, что я готов был вогнать осиновый кол ей в сердце. Я услышал тихие шаги за спиной, её легкие прикосновения и теплое дыхание на своей шее. Если бы пять сотен лет назад мне бы кто-то бы предсказал подобное будущее, я бы рассмеялся ему в лицо. Настолько абсурдной казалась мне подобная мысль.
Редкая свободная ночь. От меня не требовалось убивать, не требовалось никого выслеживать. Память услужливо воспроизводила детали, будто это произошло несколько часов, а не несколько веков, назад. В моих руках - бутылка выдержанного красного вина и уже неоднократно перечитанный «Молот ведьм». В душе – абсолютное нежелание видеть кого-либо в ближайшие пару суток. И никаких предчувствий, что скоро моя жизнь изменится навсегда.

Время и место: 1520 год, апрельский вечер. Заброшенный особняк в лесу недалеко от небольшого городка где-то в Европе.
Рейтинг: детям до 16
Статус: в процессе

+1

2

Звук ее ускоряющегося шага раздавался эхом по всему холлу, шорох пышного платья немного раздражал, что было заметно по чуть искривленным губам девушки, хотя причиной этого недовольства могло быть ее обращение, но сейчас она об этом не думала, ее напрягало, что звук каблуков и шуршание ткани могут привлечь внимание, несмотря на то, что в этом крыле здания не было никого, так она думала.
Поспешно нырнув в первую попавшуюся на глаза дверь, она оказалась в небольшой комнате, почти пустой. Тут была лишь запылившаяся кровать, зеркало в достаточно простой и неприметной раме, небольшая ширма. Ее рука с силой надавила на дверь, закрывая ее как можно плотнее. Взгляд светлых глаз быстро скользил по обстановке, пока она медленно стекала вниз по двери, под тяжестью напудренной прически, юбки, что изо дня в день так и тянули вниз, порой возникало желание скинуть все с себя, остаться в подъюбнике и рубашке, торчащей из-под корсета…
Оказавшись сидящей на полу, она лишь на мгновенье уткнулась лбом в согнутые колени, а потом начала повторять узоры на платье, водя пальчиком по серому от пыли полу. В голову лезла уйма мыслей. Они приходили, уходили, не оставляя за собой и следа, но одна закрепилась там слишком на долго и крепко. Она никогда не могла, да и не сможет, понять почему именно она, зачем все это, что взбрело Маркусу Санто в голову, когда он твердо решил лишить ее нормальной жизни, мужа и сына, который никак не хотел уходить из ее памяти. Каждый раз, когда Белластриса подходила к зеркалу и смотрела на свое отражение, она вечно представляла своего малыша, какой навряд ли когда- нибудь вновь украсит ее жизнь. Те же пухлые губы, глаза необычно светлые для обладателя темных волос, детские шелковистые кудряшки. В эти моменты хотелось умереть, выбежать на солнце с пропитанным вербеной осиновым колом в сердце, чтобы наверняка подействовало, но когда доходило до дела рука не поднималась, она сразу вспоминала о том, что суицид- один из смертельных грехов, находила еще тысячу и одно оправдание…
И вновь тяжелый вздох, шуршание платья, и Триша, медленно подходящая к зеркалу, знает, что снова накроют воспоминания, опять будет больно, а ненависть к Санто возрастет до предела, но все равно делает. С обычным холодом и равнодушием уже в который раз изучает черты лица, проводит пальце по скуле, затем вниз по подбородку, до последнего пытается сдерживать себя, но подбородок начинает дрожать, глаза блестят от выступающих слез, и она отступает. Делает пару шагов назад, пытается нащупать рукой кровать и падает на нее. Руки закрывают лицо и она слышит шаги, легкий скрип открывающейся двери заставил ее резко сесть, через плечо она кидает ошеломленный взгляд на вошедшего, поспешно вытирая мокрые следы от слез.

+1

3

«Тик-так, тик-так» - извращенный рванный ритм часов старого особняка, находящегося метрах в трехстах от того места, где я находился, возвращал из кошмара на землю. Нет, созвездия не исчезли с черной ткани небес, Солнце не погасло, Луна все так же уныло освещала участки холодной земли, не укрытые кривыми тенями ночного леса, и даже чума не прошлась по городам, унося под своим смрадным плащом биллионы жизней. Я еще раз обвел поляну взглядом и как-то криво усмехнулся. Ужас передается с кровью. И каждый раз, вгрызаясь в горло очередной жертвы, я, жадно глотая жидкую жизнь, испытываю страх. Перед самим собой. На фоне багровой пелены, застилающий мои глаза, я вижу отражение самого себя – жуткого монстра, обрывающего все надежды и мечты, лишающего веры во все самое светлое, что только может быть в душе человеческой: счастья, веры и любви. И так до последней капли крови. Я будто становлюсь неразрывно связанным со своей жертвой на тот короткий период, что она отправляется с грешной земли в дьявольские отроги. Ощущая все её чувства, страдания. Даже моя собственная грудь разрывается от так и не вырвавшегося крика. На несколько мгновений я переношусь в Аид, слушая стоны тьмы грешных душ, к которым я сам должен буду присоединиться.
Я еще раз посмотрел в пустые глаза, покорно отражающие единственное, что они до сих пор могли рассказать. Ледяная, далекая Луна. Такой контраст с белым окровавленным лицом и в клочья разобранной шеей. Я пристально осмотрел картину и остался доволен. В людском представлении аристократы-вампиры убивают свою жертву нежно, оставляя после себя лишь белоснежный труп девственницы с навеки застывшей блаженной улыбкой на губах и аккуратным укусом на шее. А разодранное тело, лежавшее сейчас передо мной, больше было похоже на волчью работу. Но почему же волк напал на несчастную женщину? Конечно же, работа ведьмы. А такой исход меня вполне устраивал. Крик жертвы, передавшийся мне с её кровью, наконец-таки высвободился из моей груди и разнесся по дикому лесу громким надрывным смехом. Ужас смерти отступил, уступив место блаженному наслаждению. Свиток с историей о убитой женщине был благополучно свернут, обвязан пурпурной ленточкой и отправлен на долгие века пылиться в архивах моей памяти.
«Бам.. Бам.. Ба..кхр..» идиотские часы к безграничной моей радости наконец-таки сломались и перестали бездарно отсчитывать секунды. Я вплотную подошел к механизму и стал от скуки изучать мертвый циферблат. Ровно полночь. Наверное, никому не придет в голову, что эти часы замерли в полдень. В стрелках, замерших в момент, когда солнце было прямо над ними, есть что-то приторно-возвышенное. Они словно тянутся к небесному языческому богу, забыв о запретах церкви. От того и замерли, окаменели. Наказаны Богом за поклонение Гелиосу, застыли, как деревянные истуканы. В стрелках, остановившихся в полночь, к тому же при полной луне, даже при ярком дневном свете останется что-то зловещее. Как бы несчастное Солнце не старалось освятить их, они все равно будут отбрасывать черные тени, навеки ознаменовывая время всевозможной нечестии и приспешником самого дьявола.
Я резко развернулся, подхватил ожидавшие меня на столе книгу и бутылку вина. Хотя и собирался провести остаток ночи в уютной гостиной, сейчас я уже стремился убежать прочь оттуда. Двум порождениям тьмы не место в одной комнате. Я был как эти застывшие стрелки часов. Навечно во тьме, застывший в одном возрасте, наблюдавший, как вокруг меня сменяются поколения, в то время как я все так же несу смерть. Я остановился напротив чернеющего оконного проема, обрамленного мертвенно-бледной рамой. Из окна, как из зеркала, на меня смотрел обезумевший от бессильной ярости юноша в бедной крестьянской одежде до побеления костяшек пальцев сжимающий в руках бутылку дорогого вина. Медленно, вглядываясь в собственное отражения, и отказываясь признавать, что это мое лицо, тоже, что и было у меня на протяжении уже нескольких десятков лет без каких-либо изменений, я приблизился к окну и прислонился лбом к успокаивающему холоду стекла. Не знаю, сколько времени я простоял так, вглядываясь в свои глаза и смиренно ожидая, пока все безумие исчезнет из них, да время и не имеет значения, когда живешь вечно. Неожиданно для себя я подумал о том, что вечность гораздо страшнее, чем смерть. Смерти я не боялся. Я уже не раз испытывал смертельные муки вместе с моими жертвами, да и вряд ли моя жизнь представляла хоть какую-либо ценность для кого-то. Жить ради мести? Но я был уверен, что благодаря моим усилиям через тысячу, миллион, миллиард лет все ведьмы будут истреблены. И тогда у меня просто не останется смысла существования. Что ж. Вербена, осиновый кол, солнечный свет… это будет не сложно. Мое ледяное черное отражение улыбнулось мне и медленно покинуло мои мысли.
Я сделал глубокий вдох. Чертова девица. Конечно же, она давно оббежала весь дом, из-за чего её запахом пропитан весь воздух. Я мысленно вписал в свой список мести её имя, решив избавиться от этой дряни в ближайшее столетье. А сейчас… ладонь крепко сжала переплет «Молота ведьм». Эта часть дома была самой заброшенной, стены местами обвалились. Вряд ли я мог встретить здесь кого-то из клана. Я не долго думая, открыл первую попавшуюся дверь и вошел.
Сотая доля мгновения прошла с того мига, как я отворил дверь, и как на её лице возникло немного недовольное, чуть более привычное выражение лица. Но за этот коротки промежуток времени я увидел слишком много. Хрупкая, беззащитная, непривычно слабая. Кажется, за всю свою жизнь кровавого убийцы я не видел столько боли и отчаянья, сколько было в её глазах в тот миг. «Молот ведьм» глухо ударился об пол, подняв облачко сизой пыли. А я, как последний кретин, молча смотрел на ту, которая вдруг оказалась вычеркнута из моего черного списка.

+3

4

Проводила взглядом глухо упавшую на пол книгу, потом вновь вернула его к окаменевшему выражению лица Уорлока. Странно, она ожидала увидеть на нем дорожки мимических морщин, как следствия его наглой ухмылки, легкий прищур, полный издевки и срывающуюся с острого языка очередную язвительную шуточку в ее адрес, если не угрозу, полностью выражающую всю неприязнь к ней, но ничего. На удивление не было ни-че-го. Выражение лица была застывшим с легким недоумением в глазах, а  в комнате все так же висела давящая со всех сторон тишина.
В совокупности все это напрягало все еще неподвижно сидящую Триш. До сих пор она надеялась, что момент ее слабости и беззащитности останется лишь в ее памяти, думала, что это будет еще одной небольшой тайной, которая не уйдет дальше ее мыслей, представлений, воспоминаний, но чем дольше ее взгляд скользил по застывшей от удивления фигуре Ричарда, тем более трезво смотрела на ситуацию, понимая, что эта задница все- таки уловила разбитость в ее глазах, которую древняя так тщательно пыталась спрятать.
Звуки скрипящего матраса и посвистывающей от старости кровати нарушил тишину, когда Уэллон  медленно поднялась с насиженного места. Ручки быстро оттряхивают платье от серого налета, а взгляд  уже с легкой ухмылкой адресован Уорлоку.
- Здравствуй, Ричард,- голос чуть дрогнул. Как и каждый день ее холодное приветствие с каплей сарказма в нотках тонкого девичьего голоса, казалось бы даже выражение лица соответствует обычному, но все равно что- то было не так. Она заставила себя произнести эти два легких привычных, в чем- то созвучных слова, выдавила это несчастную полуухмылку, а смотреть на него вообще не было ни единого желания.
Общение с Ричардом Уорлоком для нее уже давно стало будничной рутиной, от которой так и хочется убежать куда подальше. Вся их ненависть друг к другу уже ни что иное, как просто привычка, от которой избавиться, наверное, уже невозможно, да и не очень то и нужно, скорей напротив увиденное древним может стать отличным поводом для дальнейшей травли и насмешек, а может и поменяет уже его отношение к Белле, у которой, как выяснилось, чувства еще не до конца атрофированы.
Она заставляет себя сделать шаг, второй, и на какое- то время комната наполняется эхом от стука ее каблучков по каменному полу, она подходит к вампиру и останавливается, задержав не на долго на нем взгляд, она наклоняется, чтобы поднять упавшую книгу, вслух читая название с обложки.
- «Молот ведьм»? Серьезно?- сама она не могла понять, что удивляет ее больше, то ли желание Ричарда прочесть это, то ли его желание заняться этим тут. Книга была увесистой, и кто- то вроде него навряд ли уронил бы ее от растерянности, а если к этому прибавить то выражение лица… он явно был шокирован, это заставило девушку напрячься еще больше, что- то внутри сжималось от необъяснимого страха, она не знала, что может выкинуть этот парень сейчас или даже через часа после произошедшего, но больше всего ее начал раздражать тот факт, что для него она теперь явно не будет непробиваемой Триш с острым язычком и полным отсутствием каких либо эмоций,- На, а то ты, кажется, уронил,-  она протянула ему только что поднятую книгу,- Вижу, ты тоже немного удивлен, что в этой части кто- то есть. Жаль, но этаа,- она обвела взглядом почти пустую комнату, - чуудная комната, уже занята. Мной.- глупо, напрасно, но она все- таки решила быстренько все забыть и списать недоумение вампира на сущий пустяк, в надежде, что и сам Рич быстренько сыграет под дурочка и оставит все как есть.

+2

5

Удивительно, насколько непредсказуема жизнь. Можно распланировать все до мелочей, всю свою жизнь расписать по готовому сценарию, и потом просто с наслаждением проигрывать готовые события. Но это, пожалуй, самая большая глупость в мире. Нет, я не вижу ничего плохого в спокойствии, которым тогда наполнится все время, проведенное на этой Земле. Но это смешно – верить в то, что вся наша жизнь зависит только от нас. И даже не другие люди влияют на нашу судьбу. Скорее, система простых случайностей и нелепых совпадений, которые предугадать невозможно. Маленькое, незначительное событие, спонтанный выбор пути. И вот судьба резко меняет свое русло и идет в совершенно противоположенную сторону от намеченной цели, и даже нет возможности вернуться к исходной точке. Кажется, что дуновение ветра никак не сможет изменить твою жизнь, но на самом деле от этого может зависеть гораздо больше, чем от целой череды заранее продуманных и распланированных действий.
Не знаю, что бы случилось, если бы я остался в гостиной, или же оказался в другой части особняка, или же даже открой я другую дверь. И уже никогда не узнаю. И чем же закончится вся сегодняшняя история, увы, я тоже не мог предугадать. Единственное, что я мог сказать определенно точно – эта апрельская ночь не будет посвещана спокойному чтению.
Она неподвижно сидела на старой кровати и безмолвно смотрела на меня, как будто искала во мне что-то. Я как будто почувствовал, как она уже приготовилась отражать мои насмешки в её адрес. Но я не проронил ни слова, хотя удивлялся сам себе, ведь у меня не было даже мысли о том, чтобы пытаться уязвить её сейчас. Лучшим выходом для меня было просто уйти и поискать для себя местечко поукромнее, но меня как будто что-то приковало к полу и я все также продолжал любоваться ею. Странно, хоть я никогда даже и думать не смел о том, что она не красива, но для меня это была всегда роковая, холодная красота, скорее отталкивающая, чем притягательная. Но сейчас я как будто смотрел на другую девушку, слабую, но желающую казаться сильной и независимой. Было странно видеть на её лице то выражение, которое больше присуще провинившемуся ребенку, которого застали за каким-то не хорошим делом, вроде кражи печенья. Черт возьми, она абсолютно не была похожа на ту Беллатрису, которую я знал!
Она медленно, как будто опасаясь нарушить тишину, царящую в комнате, поднялась с постели. Всего на несколько мгновений она опустила свой взгляд, чтобы привести свое платье в порядок, но когда она вновь посмотрела на меня, в её глазах уже не осталось ничего от той Беллатрисы, что я встретил здесь всего пару минут назад. Очарование пропало само собой. Я неожиданно для себя понял, что я все еще могу двигаться, дышать, шевелить руками и ногами, а значит, могу и адресовать Уэллон пару едких шуточек, записать в своей памяти компромат на неё, и спокойно уйти, радуя себя мыслью, что теперь несностная девица оставит наконец-таки меня в покое. Но… Я просто не мог упустить такой возможности позлить её прямо сейчас.
Сухо кивнув на её приветсвие и одарив её издевательской усмешкой, я молча продолжал следить за разворачивающимися действиями. Она сделала несколько шагов мне на встречу, пока расстояние между нами не сократилось до опастной близости. Нет, я не о той близости, после которой просыпаются в одной постели. Хотя я был бы и не против, но при условии, что она обойдется без привычных для неё насмешек, а без этого она, наверное, и не смогла бы. Она находилась от меня на расстоянии достаточном, чтобы без труда выцарапать мне глаза. Согласитесь, уже более возможный вариант развития событий, если учесть наши с ней отношения.
Вдруг она наклонилась, вызвав тем самым у меня некоторое, отчасти приятное удивление. Но глупо было надеяться на что-либо. Через секунду она выпрямилась, держа в руках книгу, о которой я уже успешно забыл.
- Вполне, - ответил я на её вопрос, тем временем продолжая изучать её лицо в поисках тех эмоций, которые я увидел, когда вошел в комнату. Но видел лишь то привычное выражение лица, разве что к нему добавился интерес. Но, скорее всего, она искала признаки того, что так и не успел увидеть её слабости, а я старательно демонстрировал ей обратное, изображая на на своем лице все более коварную усмешку.
- Жаль тебя расстраивать, но… - я развел руками, демонстративно обводя серые стены взглядом, - …мне приглянулась имена эта комната. И не волнуйся, - я издевательски провел ладонью по её щеке, изображая некое подобие сочувствия, - я никому ничего не расскажу. – я резко опустил ладонь на её талию и прижал к себе. – Если ты будешь хорошей девочкой, - с усмешкой прошептал я ей, после чего отпустил, и,  не сводя с неё взгляда, вытащил книгу из её рук. После чего, не глядя в её сторону, будто потеряв к ней интерес, я направился к старой кровати, попутно вытаския зубами пробку из бутылки вина. Сделав пару больших глотков, я удобно развалился на подушках, открыв наконец-таки вожделенный том, но хоть я и старательно делал вид, что сейчас меня не интересует ничего, кроме методов испанской инквизиции, я внимательно следил за реакцией Беллатрисы.

+2

6

Соблазн - нечто прельщающее, влекущее, заставляющее совершать порой самые необдуманные и глупые поступки, наверное поэтому человеческую склонность к искушению Белла всегда считала самым страшным. И это действительно было бы так, если бы не один ее недостаток- она сама слишком легко поддается всякому соблазну. Даже имея большой жизненный опыт и зная свои слабости, Уэллон зачастую могла выступать в роли Евы, глупой, поддающейся на любые уговоры, любую ложь, скрывающуюся под легкой вуалью лести и ласкающих слух сказок, после чего долго расхлебывала последствия своей моментной дурости. Каждый раз она пытается устоять перед искушением, в очередной раз не попасться в сети миловидного обольстителя, чтобы не стать одним из его средств для достижения личной цели и уж тем более девочкой на оду ночь.
С запозданием, но его ухмылка, что порой напоминала древней хитрый оскал хищника, который вот- вот нападет на жертву, она все таки выползла на наглую физиономию Уорлока, приводя Триш в чувства, откидывая последние здравые мысли прочь, вернув ее в обычное состояние, когда она ненавидит Ричарда больше всего на свете. Линия ее губ искривилась от брезгливости и желания показать свое отвращение, когда его ладонь легла на ее щеку, уж слишком многое он стал себе позволять, хотя никогда не надо судить заранее, ведь невозможно предсказать, что подобный Ричу наглец может вытворить в следующие секунды.
Если ты будешь хорошей девочкой,- рот Беллы сам собой открылся от произошедшего. Она резко опустила голову, не доверяя своим ощущениям, с ужасом поняла, что напрасно. Рука Уорлока действительно прижимала ее к нему, держа за талию. На удивление она промолчала, окинув вампира лишь недоумевающим взглядом. Может она и ненавидела его чуть меньше Санто, но он был первым мужчиной прикоснувшимся к ней за весомый промежуток времени, и как бы ей не хотелось, но это было приятно, вновь ощутить щекочущую мурашку в месте прикосновения, однако, когда она вновь сообразила, что это был Ричард, он уже отпустил Триш, забирая из ее рук книгу.
- Не за что,- еле шевеля губами она ответила на несказанное  «спасибо». Ненавижу. Он уже уютно развалился на кровати, попивая вино, делая вид, что читает книгу, а Беллатриса все еще стояла лицом к двери, судорожно соображая что делать, ведь у него действительно не заржавеет рассказать всем о чудо картине, что он тут увидел, а Уэллон хотелось бы и дальше держать привычную марку.
Вновь натянув на лицо маску «непоколебимость мой конек» и чуть приподняв уголки губ в дежурной улыбке, она развернулась к нему и … одна бровь приподнята, носик чуть сморщен а ошалевший взгляд  бешено носится по валяющейся на матрасе тушке с книгой и вином в руках.
-Пошло звучащая фраза, сказаная Ричардом, сейчас не очень стыкуется с развалившимся на кровати Васьком,- резко начала девушка, подняв обе брови,- В прочем не очень то и важно.- она села на кровать рядом с ним, краем глаза заглядывая в книгу, которой рядом лежащий Ричард был якобы заинтересован,- Неужели ничего интереснее мистер Уорлок не нашел?- скучающим голосом протянула вампирша до того как вырвать книгу из рук древнего,- Ты знаешь, я не умею быть хорошей, к сожалению,- она нависла над ним, сокращая допустимую дистанцию между ними до недопустимо минимальной, она в упор смотрела на бархат его карих глаз, вечно сверливших ее с нахальством и издевкой, а срывающиеся с губ слова слетали прям на его, не задерживаясь в воздухе. Ее рука поползла вниз, пальчики плавно скользили по ткани его рубашки, замерев на границе рукава, нежно обхватывает его ладонь, сжимающую бутылку, которую она и выдернула, не без напряга, правда. Как только желаемое было у нее, она перекатилась обратно, села по- турецки, путаясь ногами в подъюбнике и самой юбке. Изобразив из себя истинного ценителя вина, она с умным видом покрутила бутылку в руках, разглядывая этикетку и плескающуюся внутри жидкость,- Неплохое, судя по всему,- медленно поднеся горлышко к губам она сделала пару небольших глотков, чуть смакуя,- и вправду неплохо,- делает третий глоток, оставляя на горлышке следы от помады,- Только одно печально… Пить тут вино в твоей компании мне не очень улыбается,- после этих слов она легким движением руки откинула бутылку в сторону, та разлетелась на множество кусочков, а оставшаяся там жидкость густого, насыщенного цвета стекала по стене, в которую ни в чем невиновная бутылка действительно хорошего вина только что врезалась. Беллатриса игриво поморщила носик, даже надула губки, смотря как стекающие на пол капли поблескивают в еле доходящим до них ленном свете.
- Прости,- как ни в чем не бывало пролепетала девушка, смотря на Уорлока невинным взглядом сошедшего с небес ангела,- Зато теперь мы поговорим серьезно.- Триш легла рядом с вампиром, конечно, опасаясь, что одетый как милый и добродушный крестьянин он может прибить ее прямо сейчас за разбитую бутылку вина, которое он наверняка достал с трудом,- В чем выгода? Ты расскажешь им то, что видел, какие- то доли секунды, ради чего? Кто поверит и в чем будет суть?- она с опаской повернулась на бок, подперев голову рукой,- У всех бывают минуты слабости, это был миг моей…Ты же ничего и никому не скажешь, да, Уорлок?- с тоном надежды в голосе почти прошептала Белла, поглаживая плечо Рича, пытаясь показаться совсем милой и бескорыстной девочкой- одуванчиком.

+1

7

Наверное, единственным, что приносило в мою жизнь краски, были всевозможные неожиданности, с легкостью нарушающие планы, намеренья, прогнозы и зачастую жизни. Простая случайность переворачивала миры, и, словно художник-абстракционист, широкими мазками кисти перекрывала старый скучный холст, изображая на нем что-то новое, еще неизвестное. Только первые штрихи, когда еще даже не ясно, что из этого выйдет: шедевр, еще одна серая картина, ничем не привлекающая зрителя, или же нечто отталкивающее, омерзительное в своей пугающей красоте. Тогда остается только наблюдать за дальнейшим процессом этого своеобразного творчества.
Она некоторое время стояла спиной ко мне, явно находясь в замешательстве. Я же, все так же наблюдая за ней краем глаза, перебирал в голове причины её ступора. Такая реакция Беллатрисы была непривычна для меня, и я терялся в ворохе догадок, зарождавшихся в моем восполенном сознании. К тому же, её дальнейшая реакция могла бы довольно чувствительно сказаться на мне. Во всех смыслах этого слова. Толи она была в шоке от моего, согласен, нахального поведения, и это было лишь затишье перед бурей, а через секунду она кинется на меня с громким шипением, подобно разъяренной кошке. Толи она была парализована сознанием того, что я знаю, что и в её броне есть слабые места, и сейчас она оставит меня и более никогда не посмеет нарушить мое спокойное существование на этой земле.
Но её реакция была для меня неожиданной. Нет, её поведение было вполне типично для Уэллон, но лишь для той Уэллон, что я знал раньше. Сегодня я видел здесь совершенно другого человека, и мое подзознание упорно отказывалось принемать тот факт, что это все та же Белла, коварная, расчетливая и мстительная. Она обернулась ко мне и от чего-то сморщила свой очаровательный носик и скептически приподняла бровь. Я лишь усмехнулся в ответ на её выпад, даже не поднимая на неё глаз. Она и без моих комментариев отлично понимала, что попала в ловушку. И это были последние укусы, перед тем, как сдаться на милость победителя. Это даже забавляло, по крайней мере до тех пор, пока меня не лишили главное источника утешения за последние годы. Я собрался было возмутиться, и уже набрал в легкие воздух для гневной тирады, но тут началось нечто более интересное, чем описание методов пыток и убийства ведьм. Впрочем, все её неожиданные ласки были направлены лишь на то, чтобы усыпить мою бдительность, и лишь еще и бутылки вина, добытой с таким трудом. Она быстро слезла с меня и села рядом, оставив меня, лишенного всех радостей моей нелегкой жизни, лежать на пыльных подушках и наблюдать за тем, как она зачем-то крутит в руках булылку и делает несколько глотков.
- Жаль, но я вполне смогу обойти… - я потянулся за вином, но в это мгновение бутылка полетела в противоположенную от меня сторону и разбилась о стену, расплескав свое великолепное содержимое. Я так и застыл с протянутой вперед рукой, несколько мгновений переживая тот факт, что сегодняшняя ночь пройдет без алкоголя. Взгляд медленно переполз с осколков на невинное личико Уэллон. - …обойтись без вина, - неправильно закончил я фразу, надеясь, что по моему тону Беллатриса поймет, что эту бутылку я ей еще долго не прощу. Я устало откинулся на подушки, подняв маленькое облачко пыли и устало уставился на девушку, мысленно настраиваясь на то, что она вполне может выкинуть еще какой-нибудь фокус и слушая её уговоры.
- Выгода? – я мягко рассямеялся, - Запомни, я не ищу выгоды, я ищу удовлетворения… - я скользнул взглядом по её телу, скрытому от моего взора дорогим платьем, - … как физического, так и морального. И ты же знаешь, что я всегда добиваюсь того, чего хочу. А с сегодняшнего дня моей целью стало узнать причину твоей слабости. И рано или поздно я её узнаю, поверь мне. Да и не будь это так важно для тебя, ты бы сейчас не лежала здесь, и не пыталась убедить меня в том, что это все бессмысленно, - я на краткий миг перевел взгляд от её лица на её руку, нежно поглаживающую мое плечо. – Если это все, конечно, не спланированный спектакль, чтобы оказаться со мной в одной постели. – Я снова рассмеялся, приподнялся на локтях, и внимательно наблюдая за её реакцией, коснулся её щиколотки. Ладонь медленно попозла вверх, задирая вверх множество юбок и оголяя её стройные ножки. – Пожалуй, это было бы достойной оплатой за ту бутылку вина.

+2

8

Его легкий смех, хрипловатый голос, взгляд- все заставляло ее сомневаться в том, что вообще нужно было оставаться тут и начинать диалог, вместо того, чтобы молча покинуть комнату оставив его с этой несчастной бутылкой вина и книгой. Порой он напоминал змея искусителя, даже в неприметной крестьянской одежде он мог убедить сделать то, о чем потом пришлось бы очень долго сожалеть, за что каждый день, если не час она карала бы себя, а самое обидное- он был прав. Уорлок всегда добивался своего, так или иначе, не мытьем так катаньем…
- Дорогой Ричард,- первое слово пришлось выдавливать из себя,- рано или поздно, можешь обозвать это как хочешь, но причину ты никогда не узнаешь, можешь даже не рассчитывать. Нет, нет, нет,- уткнувшись взглядом в потолок продолжала Триш переходя на шепот. Триш делает глубокий вдох, запах пыли, да и сами ее частички неприятно щекочут нос изнутри, заставляя чуть морщиться, и, не давая даже попытки, с одним вздохом на миг унестись куда- нибудь далеко, подальше от комнаты с практически отсутствующей мебелью и Ричардом , как небольшим приложением, возможно хоть как- то украшающим интерьер; его баритона и пары фраз заставивших ее моментом вылететь из попытки погружения в глубокий мир мыслей, воспоминаний и просто душевного равновесия.- Уорлооок,- протянула она ровным тоном, чуть поднимая на него глаза,- Поверь, оказываться с тобой в одной постели в пои планы ни коем образом не входило.
Как бы печально все это не было, но зачастую то, что не входит в наши планы, становится одним из основных дел в нашем списке. Никогда нельзя говорить о планах, так и так все будет с точностью да наоборот, вплоть до мельчайшей детали, способной сыграть важную роль, особенно когда ваши действии прописаны заранее, с определенными расчетами и пометками, тогда все перевернется с ног на голову в любом случае. Для этого достаточно секунды, одного мгновения. Условные единицы времени, самые незначительные из всех имеющихся, мало кто обращает на них внимание , забывая, что из секунд собирается минута, в которую может произойти больше, чем мы ожидаем или думаем, что знаем.
Белластриса чуть вздрогнула от легкого прикосновения, ставшим для нее еще одним шокирующим своей неожиданностью проявлением его наглости. С каждой долей секунды его ладонь скользила дальше вверх, оголяя скрываемые до этого пышным платьем ножки девушки.
- Ричард!- с чуть смущенной полуулыбкой она произнесла его имя, не желая замечать растерянности в прозвучавшем голосе, однако она не торопилась убрать его руки или спрятать ноги обратно под неисчислимое количество юбок. Губы Беллы чуть тронулись, она было хотела что- то возразить,  как это обычно бывает, но что- то заставило ее притормозить на минуту.- Знаешь..- чуть закусила нижнюю губу,- Не ты один в этой комнате ищешь удовлетворения…нуу, морального по крайней мере,- недолгая пауза, чтобы взвесить все «за» и  «против», хотя все это больше для вида,- Твое прощение за разбитое вино мне и даром не нужно, да и для тебя это просто предлог. Договоримся вот как… ты забываешь все, что видел,- она чуть приподнялась, повторяя позу Уорлока, взгляд еще раз упал на ладонь, лежащую на ее ноге, после вернулся к древнему, ожидая реакции.

+2

9

Я с привычной ухмылкой на губах смотрел на неё, мои пальцы гладили её обнаженное бедро. Я внимательно следил за её реакцией, мысленно отмечая про себя, что ей все это, похоже, нравится. Если, конечно то, что она до сих пор не оторвала мою руку не означало, что она прикидывает, как бы помучить меня перед тем, как вогнать мне в сердце осиновый кол. Хотя последний вариант сейчас мне казался наименее реалистичным. Да, всего час назад, окажись бы я в этой ситуации, я бы даже представить не мог иного пути развития событий. Но не сейчас. В моей голове постоянно вспыхивал, подобно искра посреди темной ночи, тот образ, который отпечатался в моем сознании в тот самый миг, как я вошел в эту комнату. У меня было стойкое ощущение того, что мы разыгрываем какую-то плохо поставленную сценку, которые так любят короли, и которые, смущенно хихикая, с восторгом наблюдают придворные дамы. Я зачем-то делал вид, что больше всего на свете меня интересуется лишь её тело и исключительно ради удовлетворения собственных потребностей, далеких от потребностей вампира. Хотя на самом деле из моей головы никак не шел один-единственный вопрос, дать ответ на который могла лишь она. А Беллатриса… Она словно прятала от меня что-то, чего по её мнению я не должен был знать. Да и не только я, вообще кто-либо. Что-то, за что она была готова уничтожить любого. Каждый из нас хотел чего-то большего, чем могла показаться со стороны. Но при этом мы упорно продолжали разыгрывать пошлую сцену перед несуществующими зрителями.
Я проигнорировал её слова, безмолвно наблюдая за тем, как смешно морщится её носик, который щекочет пыль. Её пустой взгляд, устремленный в скучный серый потолок, свидетельствовал о том, что у неё в душе идет борьба. Вот только определить, что же именно она решает, я не мог. С одинаковым успехом в её голове мог решаться вопрос как о том, чтобы рассказать мне обо всем, что её тревожило, так и о том, какие части тела лучше всего отрезать у меня сначала.
- Ричард, - звучание моего имени заставило меня вздрогнуть. Еще никогда она не произносила его имя с таким… блаженством? Да, скорее всего. Пусть её и нельзя сравнивать с другими девушками, но обычно мое имя именно с такой интонацией произносили мои любовницы. И слышать подобное от Беллы было как минимум странно. Дальнейшие её действия вообще повергли меня в шок. Она будто соглашалась со всеми моими высказанными и невысказанными предложениями.
Я некоторое время вглядывался в её глаза, бессмысленно надеясь найти хоть немного ответов. Наконец, так и не удовлетворив своего любопытства, я перевел взгляд на свою ладонь, все это время поглаживающую её бедро и усмехнулся.
- Я не идиот, чтобы о чем то договариваться с Беллатрисой Уэллон, - я убрал руку и поднялся с кровати, - Ты ведь в любом случае обернешь все так, что все козыри окажутся у тебя на руках, - я начал мерить шагам комнату, обращаясь уже больше к себе, а не к недоумевающий Белле, все еще лежавшей на кровати, - Ты ведь не из тех девиц, для которых достаточно одной улыбки и парочки заученных, но отчего то действенных фраз, и они уже готовы бежать за мной куда угодно. Нет, с тобой не может быть все настолько просто. – Я издал непонятный звук, который, вероятнее всего, был нервным смехом, - Ты ведь не…
Я резко остановился и посмотрел на неё совершенно трезвым и осмысленным взглядом. Я упорно искал на нем признаки той слабости и беззащитности, которые видел всего несколько минут назад. Я всматривался в её лицо, изучая каждую черточку, настолько внимательно, что через минуту полнейшей тишины, нарушаемой разве что уханьем совы, доносившимся из леса, я практически прочитал в её взгляде невероятную тоску, как будто она из последних сил держалась чтобы не закричать и не зарыдать от бессильной ярости и боли, причиной которым была та неизвестная загадка, о которой она так не хотела мне рассказывать. Скорее всего, мне это лишь показалось, но в тот миг я готов был поклясться чем угодно, что именно с этими чувствами она борется с самого моего прихода.
Я молча подошел к окну и, повернувшись спиной к Белле, стал всматриваться в ночью тьму. Никогда прежде я не ощущал себя таким кретином. Я всегда был реалистом, а сейчас, как глупый мальчишка, убеждал себя в том, чему не имел никаких доказательств, кроме как краткого момента, когда она показала свою слабость. Все же остальное было целиком и полностью построено на моих собственных домыслах. Но то мгновение слабости, проявленное ей, действительно имело место, и даже Белла не отрицала этого.
- Я просто хочу помочь, - тихо произнес я и в комнате снова повисла тишина.

+2

10

Пустым холодным взглядом она следит за отошедшим от нее Ричардом, губы чуть тронулись в самодовольной усмешке, как реакция на слова вампира,- Ты абсолютно прав, Уорлок,- ровным тоном чуть слышно произносит девушка, отводя взгляд в сторону, чуть прикусывает щеку изнутри.
- Я просто хочу помочь,- Нет, это аномально. Сразу же следует ответ самой себе на фразу, которую она скорей ожидала услышать от Маркуса, нежели от Ричарда, которого она терпеть не могла чуть меньше самого Санто, что, в принципе, было взаимно. Подобно несмышленому щенку, услышавшему незнакомый звук, Триш чуть наклоняет голову в бок, словно это как- то поможет переварить слова Рича, найти в них скрытый смысл и подвох.
Помочь, а после втоптать в грязь…вариант, хотя даже для него это слишком подло. Предлог, чтобы узнать причину? Куда более реально, но вряд ли, куда более интересно будет выпытать это через еще несколько столетий, так точно есть гарантия, что даже тогда будет чем и как достать меня… Постепенно царившая в мрачной, темной, чуть освещаемой светом луны, комнате тишина начинает напрягать девушку, ведь за последние минуты две Ричард и слова не проронил, не усмехнулся с издевкой в глазах, абсолютно ничего, это даже пугало.
Она никак не может найти и пары слов, лишь смотри в тусклый от уже давно въевшейся пыли пол, пытается понять стоит ли тут вообще оставаться, есть ли смысл, когда можно просто встать и уйти, не проронив ни слова. Что- то заставляет Уэллон все еще неподвижно сидеть, обдумывая, рассуждая. Только не Уорлок… кто- кто, а он никогда не узнает , нет. Того, что знает Санто и так слишком много, убить его не помешало бы только за это, не говоря уже о том, что именно он лишил меня сына и превратил жизнь в нечто долгое, нудное и отвратное. Теребя пальцами тонкое кружево на подоле платья, девушка вновь невольно вспоминает маленького мальчика, ползающего по полу в рубахе крохотного размера, то и дело цепляясь своими маленькими ручками за материнскую юбку, его по- детски пухлые розовые щечки и заливной смех.  Рассеянный взгляд Белластрисы отрывается от серого каменного пола, переключаясь на темную фигуру Ричарда, молча стоящего у окна, кажется, дожидающегося хоть каких- то слов от нее. Не поверит. Закусив губу, вновь уводит взор серых глаз в темный, едва освещаемый угол комнаты. Никогда не поверит, что я кого то любила, тем более была заботливой  матерью.  Она твердо в этом уверена, ведь до сегодняшнего дня, вернее ночи, он всегда видел лишь холодную Беллу Уэлон, не способную на любовь, сострадание и даже секундную слабость, ненавидящую, почти буквально, каждого.
Шелест колышущихся от легкого ветра листьев, чуть слышный треск сталкивающихся веток сухого дерева снаружи, дошедшие до острого слуха древней, вывели Триш из размышлений, до боли мучительных воспоминаний. Обратив внимание на все еще оголенную ногу, она суетливо, даже смущенно, возвращает все множество юбок в должное положение; соскакивает с кровати, неуверенно подходя к молодому человеку.
Прислонившись спиной к окну, она начинает скользить взглядом светлых глаз по лицу Уорлока, внимательно изучая каждую деталь. Впервые она видит его настолько задумчивым, серьезным и статичным. За те несколько минут тишины он не издал ни звука, линия губ не искривилась в наглой ухмылке, а взгляд был таким спокойным, без издевки и иронии, даже сейчас, когда она так тщательно его разглядывает и находится на непозволительно близком расстоянии, который раз за все время его пребывания в комнате.
- Неужели ты правда хочешь помочь, Ричард?- почти шепотом произносит она, словно мысли, крутившиеся в голове сам срываются с губ,- Мы же оба знаем, что ты никогда бы не захотел сам просто по доброте душевной мне помогать,- с легкой усмешкой и долей иронии в интонации продолжает Триш,- Хотя, что уж там,- понимая, что голос начинает дрожать, она останавливается, делая недолгую паузу,- мне уже никто и ничто не поможет,- эти слова дались ей сложнее всего, кажется, только сейчас она по- настоящему это осознала, поняла, что ни сына, ни даже горе- мужа она никогда не вернет, не обнимет любимого малыша, с любовью целуя в макушку. Уже сдерживаемые слезы предательски обжигают глаза, - Он многое у меня отнял, дав взамен лишь никому ненужную вечность, хотя, я умоляла уже просто убить ,- глухо продолжает она, заглядывая вампиру в глаза, пытаясь прочесть их выражение, уже хоть что- нибудь,- Знаю, тебя это мало интересует, ведь все, что тебе нравится и волнует это убийство ведьм иии, кажется, беспрерывный сарказм в мою сторону, ну и женщины, конечно же, - поджав губы, она отходит от окна. На что ты надеялась, и где был твой мозг, когда все это говорила.

+2

11

Тишина неприятно давила на сознание. Один из главных плюсов (впрочем, и один из главных минусов) вампирской сущности в том, что со временем забываешь, что такое абсолютная тишина. Всегда наготове, всегда настороже. Но в те редкие моменты, когда все звуки исчезают, паника своими холодными тонкими пальцами неизменно сдавливает горло. И глупое тело, которое привыкло дышать, получая с воздухом уже не столько бесполезный для меня кислород, сколько полное представление об окружающем мире. И увещевания разума… Хотя, о каком разуме идет речь? Страх подступает осторожно и незаметно, в то же время постепенно отнимая все чувства и мысли.
Едва ощутимый полуночный ветер снял с меня заклятие оцепенения, коснувшись еще мертвых ветвей. И похоже, не только меня: хоть я и не мог видеть, но зато отчетливо слышал, как Белла возвращает своей одежде должный вид. Едва уловимый шорох возвестил меня о том, что девушка поднялась с кровати, а легкое движение воздуха свидетельствовало о том, что она неуверенно приближается ко мне. Я терпеливо ждал, пока она осторожно прислонится к старой оконной раме и пока взгляд её внимательных глаз коснется каждой черты моего лица. Именно коснется в изначальном смысле этого слова: я как будто физически ощущал, когда этот доселе незнакомый взгляд с каким-то детским любопытством скользил по моему лицу.
Я безмолвно перевел взгляд на неё в ответ на её вопрос. На какой-то миг мне показалось, что лунный свет исходит не с небес, а от её кожи. Но нет, я всего лишь слишком долго вглядывался в ночное светило, и оттого на мгновение меня посетило это странное видение. Её лицо контрастно выделяющееся на фоне облака темных волос… Я резко остановил поток собственной фантазии. Уэллон никак не могла быть для меня той, для кого мой взбудораженный разум мог бы придумывать подобные сравнения. Да и к тому же на первый план вдруг вышла другая проблема. Я не мог рассмеяться ей в лицо, когда она пыталась рассказать мне о своих чувствах. Но… Помогать по чему чего? О какой доброте может идти речь, если мы, она и я, хотим того или нет, являемся порождениями, пожалуй, самого страшного зла, которое только существует в подлунном мире? О какой душе она говорит, если наши души давно проданы дьяволу? Но было в её дальнейших словах что-то, отчего даже мое мертвое бесчувственное сердце вдруг… хочется сказать «болезненно сжалось», но нет. Она нанесла удар раньше.
- Женщины? Женщины?! – Я буквально взревел, как раненный зверь, которому нечаянно прилили кислоту на открытую рану, - А что же мне еще остается? У меня нет ничего! – В одно мгновение я оказался в нескольких дюймах от её лица, прижав её к стене, - Нет и никогда не было. Что ты знаешь обо мне? Кроме моей любви к женщинам и ненависти к ведьмам? Ничего! – последнее было больше похоже на рев, чем на человеческую речь; к тому же мои слова сопровождались сильным ударом по стене, в результате которого часть обветшалой стены просто обвалилась, подняв облако мутной белесой пыли. Это меня немного успокоило. Я отпустил Беллу и отошел от неё на несколько шагов, все еще шумно дыша и неотрывно глядя в её глаза. – От моей прошлой жизни у меня осталось только... пристрастие к виски. – мой потускневший голос сливался с тишиной. Вспышка ярости уже угасла, но внутри все равно бушевало пламя, которое мог временно погасить лишь хороший скотч. – Я мог бы прожить одну никчемную жизнь. Теперь у меня никчемная вечность. – Я горько усмехнулся. Долгие годы понадобились мне для того, чтобы залить свои воспоминания кровью и алкоголем. И я даже поверил, что у меня это получилось. Но оказалось достаточно одного напоминания о том, что я в действительности представляю из себя. Я медленно поднял глаза на Беллу.
- Пойдем, - я протянул ей раскрытую ладонь. В моей голове друг родился четкий план действий. Внезапный, неожиданный, противоречащий всем моим представлениям о моей жизни до сегодняшней ночи. Но во мне родилась какая-то странная уверенность, что именно это сейчас я и должен сделать. И к черту все. Хуже уже не будет.

+2

12

Да, ее слова часто были для него скорее колкими замечаниями, нежели ласкающими слух и самолюбие похвалы, ведь они тоже были полны сарказма, даже мимолетное «доброе утро, Уорлок», произносимое каждый день постепенно набирало еще больше яду, ее взгляд становился более пронзительным, а выражаемое им «ненавижу» читалось все яснее, однако к подобному он давно привык, поэтому Уэллон на момент замерла от неожиданности. Во  взгляде начинает играть страх, когда реакция Ричарда превышает ожидаемую бурность.
До этого ей еще ни разу не приходилось видеть его таким… живым и чувствующем одновременно. Порой она замечала какие- то блеклые оттенки эмоций на его лице, настоящих эмоций, а не той иронии, сарказма и соблазнительного прищура, которые всегда красовались на его лице, нет, именно боль, которая читалась даже сквозь пелену окутывающего его удовлетворения после  убийства каждой несчастной ведьмы, правда, не без особых усилий. Хотя  она так часто украдкой изучала его лицо на протяжении многих лет, что даже еле читаемые перемены в его мимикестановились заметны.
Оказавшись прижатой к стене она быстро смотрит по сторонам, будто там есть у кого просить помощи, от накрывшей ее волны страха дыхание участилось, и, стоявший вплотную, Ричард должен был это почувствовать, однако из за переполняющих его эмоций и собственной громкости он навряд ли чувствовал что либо кроме пульсирующего в жилах гнева, рьяно рвавшегося наружу после стольких лет накопления.
Ударив кулаком по стене, он заставляет Триш в испуге отвернуться, зажмурив глаза. Она еле слышно выдыхает, когда отваливший кусок стены глухо падает на пол, вздымая клубы пыли, не задев лица девушки, только теперь она осмеливается вновь поднять на него осторожный взгляд, словно опасаясь очередного фонтана эмоций, результатом которого может пострадать и сама Уэллон, если вовремя не среагирует на движение кулаков Уорлока. Он почти тут же отпускает девушку, ее острый слух ловит звук его удаляющихся шагов, тяжелое шумное дыхание, все еще выдающее его внутреннее беспокойство, до сих пор  бушующие эмоций, но голос уже звучит ровно, гораздо тише, успокаивая своим звучанием по прежнему стоящую у стенки Беллу. Она ощущает на себе его взгляд, поэтому намеренно не поднимает глаз, дабы не столкнуться с ним взглядом.
Как бы она не относилась к Ричарду, как сильно бы ненавидела и не переваривала, отрицать его привлекательность было бы глупо; не зря она уже наизусть изучила поворот всех линий его лица, знала когда и как он искривит линию капризных губ в своей уже фирменной ухмылке, где в этот момент появится тонкая полоса мимической морщинки, и как в этот момент он сощурит глаза, карие теплые глаза, в которые Триш заглядывала всегда  с легкой опаской, зная, что может из них не вылезти, оставшись опутанной его харизмой. Вот и сейчас она лишь осторожно скользит взглядом по освещаемому бледной луной лицу, стараясь ни за что не цепляться.
Пойдем…Пойдем?! Чуть прищурив глаза, она кидает на него вопросительный взгляд, будто ожидая повторения этих трех заставших ее врасплох слогов, как в подтверждение только что сказанного.Взгляд ее серых глаз полный недоверия  уперся в протянутую ей руку, самой же Белле казалось, что из ушей сейчас пойдет пар от перенапряжения мыслей,- Ммм, что?- слетает с полуоткрытых губ девушки. Если хочешь убить, пожалуйста без изврата. Неуверенно она кладет свою ладонь в его, с небольшим перебором в осторожности, едва касаясь его руки подушечками пальцев,-  Ричард,- уже несколько минут одна простая фраза рвется наружу, но смесь из принципиальности, остатков растоптанной Маркусом гордости и неприязнь к Уорлоку, все еще лежащая где- то в глубине мутным осадком, сдерживают ее,- Слушай, я просто хотела сказать,- вновь запинается, закатывая глаза в бешенстве на собственную нерешительность. Неловкая улыбка, за которой следует продолжение,-  Господи, это так странно, ноо,- сжимает его ладонь, нервно выдыхая,- Уорлок, у тебя есть… есть я,- неожиданно для себя она переходит на шепот, поднимая на него глаза,- Куда бы ты ни собрался, знай, в то крыло я не пойду, слишком много нервирующей нечисти,- с легкой усмешкой заканчивает она,  обратив все свое внимание к Ричарду.

+2

13

Бессмертие… Да кому оно нужно? Свою бессмертную сущность я ненавидел так яростно с того самого момента, как осознал, кем стал. Я мечтал о силе, хотел внушать страх и желал получить уважение. А что я имел? Да, у меня появилась сила, превосходящая кого-либо из ныне живущих, но те, кто знал о ней, либо были давно мертвы, либо были такими же проклятыми как и я. Меня боялись, но расплачивался я за это всеобщей ненавистью, не получая ни капли уважения. Но наверное, я никогда прежде не желал быть человеком сильнее, чем сейчас. Никогда прежде я не понимал в полной мере, сколько же всего я потерял, навеки расставшись с человеческой сущностью. Моя вполне возможная история жизни пронеслась перед моими глазами. За меня наверняка бы отдали миловидную барышню, которая никогда не слыла первой красавицей, но и дурнушкой не была. Наверняка это была бы скромная девушка из семьи пастыря небольшого прихода или обедневшего дворянина, не сохранившего ничего кроме своего титула . Перед моим внутреннем взором появилась скромная церковь, старик священник с трясущимися руками и тихим голосом, несколько родственников моей будущей супруги и даже, возможно, пара-тройка гостей с моей стороны. И невеста в простом небогатом платье об руку со своим отцом. А потом, через несколько лет, у меня уже мог бы быть наследник, наверняка не один, и две дочери, которых решительно никто не мог бы назвать красавицами, но все соседи непременно находили бы их почти хорошенькими. И, если бы мне повезло, я бы может быть, был сейчас жив. Едва заметная улыбка появилась на моем лице, когда перед моим внутреннем взором возник мой же портрет. Однако не было той губительной привлекательности, присущей всем дьявольским отродьям, лицо было покрыто морщинами, в глазах едва теплился живой огонь, который я утратил еще с первой пролитой мною кровью, и как я считал, навеки. Я мог бы быть человеком. Когда-нибудь заблудший путник, проходящий по давно поросшему лесом заброшенному кладбищу с трудом, но мог бы прочитать мое имя на надгробной плите.
Я вновь посмотрел на неё, неожиданно для себя понимая, что у неё тоже могла бы быть нормальная жизнь. Заботливый муж, дети, заботы о том, как бы выдать замуж своих дочерей, которые бы прекрасны как ночь, и спокойная старость и вполне закономерный конец. Но я мог только строить догадки о её жизни, при том отлично понимая, что в итоге её тело, как и мое, будет сожжено первыми лучами рассвета того злополучного дня, когда дьявол наконец-таки захочет увидеть своих верных слуг пред собой.
Её такой простой, казалось бы, вопрос, обрушился на меня словно скала. За последние несколько минут я нашел в ней столько близкого мне, что её недоверие было невыносимо. Я уже отвел свой взор в сторону, надеясь хоть так обрести ясность мышления, когда пощутил её прикосновение к своей ладони. Я удивленно посмотрел на свою ладонь, словно не веря в то, что это её осторожные хрупкие пальцы. Но нет, это была все та же Белла, которую я ненавидел еще час назад, и которая сейчас все крепче сжимала мою ладонь. С еще большим изумлением я поднял глаза на неё. Сознание отказывалось верить в её слова, хотя разум подтверждал, что они срываются с её губ и это её голос эхом звенит в моей голове. У тебя есть… есть я. Я страстно желал этого в тот миг, но я боялся, что завтра снова встречу холодное раздражение и ненависть. Хотя с новым рассветом и я мог с легкостью забыть обо всем том, что произошло в этой пыльной комнате этой ночью.
- Мы уйдем от них подальше, - прошептал я, резко прижимая девушку к себе и почти касаясь губами её уха. Еще через мгновение я, все так же крепко прижимая Беллу к себе выпрыгнул из окна, а затем, вцепившись в её руку смертельной хваткой, потащил за собой вглубь леса. Сухие стволы мертвых деревьев проносились мимо, а я… А я никогда раньше не чувствовал себя таким живым как сейчас. Даже тогда, когда я был человеком, во мне было меньше жизни, чем сейчас, как бы странно это не звучало. Какое-то сущие безумие застилало мой разум, дьявольское, все всяких сомнений, но оно было мне дороже решительно всех даров небес. Я понятия не имел, что со мной происходило, но абсолютно четко понимал, что та, чью ладонь я так крепко сжимал имела к этому самое прямое отношение.
Я резко остановился на поляне, наденой мной совершенно случайно пару дней назад. Большую её часть занимало холодное стекло озера, в котором равнодушно дрожало отражение луны. Не гляда на Беллатрису, я отпустил её руку и медленно подошел к кромке воды. Присев, я попытался поймать пальцами лунное отражение, но стоит ли говорить что оно легко ускользнуло от меня, разбежавшись рябью по водной глади. Я некоторое время наблюдал за игрой света на черном зеркале, забыв о времени, пока поверхность озера вновь не восстановила свою первоначальную идеальную гладь.
- Я родился в Шотландии почти семь десятилетий назад, - нарушив молчание произнес я. Не знаю, почему мне вздумалось ей это рассказать. Наверное потому, что её упрек, брошенный вскользь, до сих пор болезненно стучал по вискам. – Ты когда-нибудь была там? Как много я видел за свою жизнь… - я на секунду запнулся, осознав, что слово «жизнь» не приемлимо в моем случае. - … за свое существование мест более прекрасных, чем скалистые берега и пустынные горы. Но в них есть свое особое очарование, понятное разве что таким ненормальным как я. Хотя я понимаю это только сейчас, через столько лет, - я замолчал, собираясь с мыслями. Некоторое время я смотрел на бездушную луну, которая медленно передвигалась в сторону запада. – В Шотландии делают лучший виски из всех, что я когда-либо пробовал, - тихо, едва слышно произнес я, снова попытавшись поймать лунное отражение, но снова безуспешно. – Кто-то бы мог сказать, что мне повезло родиться в одном из главенствующих кланов, хотя я с малых лет понимал, что я не имел ничего общего с этими… людьми. Мне хотелось большего. – Перед глазами проносились картины прошлого, отвратительного, как я понимал сейчас, но все же человеческого. Тогда я знал, что значит действительно пьянеть до потери рассудка, что значит ввязываться в опасные истории, которые волне могли бы кончиться весьма плачевно. Хотя моя семья наверняка лишь вздохнула бы с облегчением, получив одним прекрасным утром известие о моей смерти. – Они ненавидели меня, а я был слишком слаб, чтобы пытаться что-то с этим сделать.
Я замолчал, не решаясь продолжать дальше. Весь клан знал о моих слабостях и желаниях, но вряд ли кто-то догадывался о истинных причинах. Я не пытался скрыть историю своей жизни, но каждый из нас всегда интересовался лишь собой и до чужих проблем никому не было дела. Еще один из плюсов и еще один из минусов вечной жизни. Наверное, только Маркус знал о каждом из нас чуть больше, чем знали остальные. Но не больше, чем ему было нужно. Она же обо мне не знала ровным счетом ничего, и я даже не был уверен, что она желала что-то знать. Но её слова, сказанные там, в особняке, все еще звучали в моей голове, живительным теплом растекаясь по давно остывшим венам. У тебя есть… есть я. Но на долго ли?

+1


Вы здесь » Dance with the Devil » Flashback » Грешник навек в личное пользование или я убью её когда-нибудь, наверно